English

28 марта 2018 года утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2018). В первый за 2018 год Обзор судебной практики ВС РФ попали одни из самых спорных вопросов судебной практики по уголовным, процессуальным, гражданским и иным категориям споров.

Без внимания не остались и вопросы, касающиеся практики применения законодательства о банкротстве. В Обзоре освещены следующие выводы Верховного Суда РФ относительно банкротной правоприменительной практики:

Наличие у лица требования о возмещении судебных расходов предоставляет ему право на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

(Вопрос 12 Обзора, Определение № 307-ЭС17-14888)

Настоящий вывод сделан Верховным Судом РФ на основании ст. 4 Закона о банкротстве, которая содержит открытый перечень денежных обязательств в целях принятия их во внимание для учета формальных признаков банкротства, а также перечень исключений из данных обязательств, который, в свою очередь, является закрытым.

Обязательства же по выплате судебных расходов являются обязательствами о возмещении убытков независимо от того, возникло оно в материальных или процессуальных правоотношениях. Поскольку такие убытки составляют реальный ущерб лица, в пользу которого они взысканы, а не упущенную выгоду, судебные расходы не поименованы в списке исключений п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве, и соответствующее денежное обязательство предоставляет право на инициирование процедуры несостоятельности.

Именно данную позицию Верховного Суда РФ особенно отметили специалисты РКТ, так как довольно часто встречаются случаи, когда арбитражный управляющий, проведя процедуру банкротства добросовестно и в соответствии с законом, не имеет реальной возможности получить свое вознаграждения и возместить судебные расходы с конкурсного кредитора, возбудившего дело о банкротстве. Предоставление возможности обращения с заявлениями о банкротстве против уклоняющихся от оплаты кредиторов послужит серьезным стимулом к добровольной оплате причитающихся арбитражным управляющим компенсаций.

По общему правилу продажа находящегося и не находящегося в залоге имущества должника единым лотом допустима только с согласия залоговых кредиторов.

(Вопрос 13 Обзора, Определение № 305-ЭС16-10852 (3)

Верховный Суд РФ отметил, что отступление от названного подхода (преодоление отказа залогового кредитора) допустимо только в исключительных случаях при явно недобросовестном уклонении залогодержателя от дачи согласия на продажу имущества в составе единого лота (в частности, когда для него явно намного выгоднее продать имущество единым лотом, но он по каким-либо иным причинам, не связанным с экономической целесообразностью, не соглашается с подобными условиями, причиняя тем самым вред остальным кредиторам), учитывая техническую невозможность оставления заложенного имущества в составе единого лота за собой в случае признания повторных торгов несостоявшимися.

Решение общего собрания кредиторов о замещении активов должника в случае, когда реализация этих объектов как имеющих социальное значение возможна только в соответствии со специальными положениями законодательства, является недействительным.

(Вопрос 14 Обзора, Определение № 301-ЭС17-14863)

Как отмечается Верховным Судом РФ, п. 4 ст. 132 Закона о банкротстве установлены особенности продажи социально значимых объектов. Их реализация осуществляется путем проведения торгов в форме конкурса. На покупателей таких объектов возлагаются обязанности по обеспечению надлежащего содержания приобретенного имущества и по его использованию согласно целевому назначению. При замещении активов соответствующие обязанности не возлагаются ни на вновь образованные акционерные общества, ни на покупателей акций данных обществ.

Таким образом, проведение процедуры замещения активов в отношении социально значимых объектов, по сути, направлено на обход законодательных ограничений, установленных в отношении этих объектов при смене их собственника вследствие банкротства. Такой обход закона недопустим (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2018)